Вы здесь: Главная » МногоБукв » Бредни Бредуна » Притча про злокозненную птицу

Притча про злокозненную птицу

Жил да был на свете мальчик. Возраста он был юного, из мировоззрения предпочитал максимализм, из чтения предпочитал Пелевина и Толстого, не курил, был вежлив, в ванной умеренно грешил, тщательно мыл руки после посещения туалета, и вообще был ничем не примечателен.

Но вот однажды, как раз накануне своего очередного дня рождения, шел он в радужном настроении домой, предвкушая грядущее праздненство, и насрала ему на голову, прямо на темечко, какая-то крупная, судя по помету, птица. Сделала она свое белое дело, да и дальше полетела по своим птичьим делам. Другой бы обтерся платочком, вздохнул, ну в крайнем случае выматерился и запустил бы в виновницу увесистым булыжником, ан нет. Утерся мальчик, слова злого не сказал, побрел домой и вдруг осознал, что праздник ему обосрали. Пришел, почитал Толстого с Пелевиным, тщательно вымыл руки и понял, что никого то особенно видеть ему в свой день рождения и не хочется. Припрутся, будут ерунду разную говорить громкими голосами, шутить шутки глупые, а главное – будут при этом жрать, пить и не давать читать Толстого с Пелевиным. И не стал он праздновать свой день рождения, как-то там отбоярился, типа мама заболела или хомячок любимый сдох.

Как принято в притчах, шли годы, и вечно такая незадача приключалась: стоит только призадуматься мальчику нашему взрослеющему, что день рождения близится или еще какой повод собрать гостей, так – бац – и точно в лысеющее темечко. Зловредная птица та оказалась, зловредная и злопамятная. А дальше уже и в привычку вошло: стоит только появиться на горизонте поводу проставиться, одевал начинающий обрастать трудовым брюшком мужчина широкополую шляпу с непромокаемым верхом и степенно выдвигался в направлении ближайшего магазина за водкой для еще не приглашенных гостей. Возвращался, как водится, обосраный, без водки, и сразу принимался читать Пелевина и Толстого. Даже перед свадьбой наш герой ухитрился попасть под стаю обожравшихся перелетных птиц – это злокозненная птица, чувствую важность момента, позвала родню поспособствовать.

Удивлялись люди, и как это у человека так получается все праздники и поводы зажимать, а потом и удивляться перестали – у них, людей, и своих забот было навалом.

И вот как-то, достигнув уже приличных лет, заслужив некоторую ступеньку на карьерной лестнице, огляделся вокруг себя наш пожилой мальчик и что-то его торкнуло: вроде все есть, а ведь чего-то и не хватает. То ли шуток дурацких, то ли рогота не по делу, то ли просто жрать в одиночку наскучило, да и Пелевин с Толстым больше не оттягивали, как в молодости, а про юношеские забавы в ванной он дано не вспоминал за неактуальностью. В общем, заколбасило. Ну и решил он воспользоваться проверенным способом: шляпу одел, взял авоську и отправился в ближайший супермаркет за водкой. Идет, наверх все чаще поглядывает. «Сейчас, — думает, — из меня дурь то всю эту вышибут». Дошел до магазина, потоптался неуверенно – ничего. Ладно, раз уж так все сложилось, набрал полную авоську водки, закуски какой-то в пакет напихал, выходит из магазина. «Ага! — догадывается, — Это она, зараза, чтоб повоспитательнее было – уже на обратном пути. Тут и руки обе заняты, и шляпу не дай бог ветром снесет…». Пошел в направлении дома медленно. Дошел до середины пути, и как-то непривычно ему стало. «Ладно, постарела, видать тоже, стерва пернатая», — подумал он и снял шляпу. Лысина заманчиво заблестела на солнце.

В подъезд он входил минут пять. Потом даже перед входной дверью постоял, призывно бряцая ключами и надеясь на чудо. Увы! То ли птичий кондратий хватил мерзкую птаху, то ли в командировку какую по обмену уехала – непонятно.

Зашел мальчик преклонных лет в квартиру, выставил все принесенное на стол, вздохнул тяжело и бросился к Толстому и Пелевину. И как на грех, то страницы с балами какими на глаза лезут, то попоища массовые, нет чтобы там про дуб одинокий или уж на худой конец про одинокого советского космонавта – не попадаются, хоть плачь. Делать нечего – достал впервые вернувшийся чистым мобилу и полез в контакты. А там только начальники, подчиненные, врачи и сантехники из ЖЭСа через дорогу. Пришлось нашаривать записную книжку старую. Листает ее пальцами дрожащими, листочки выпадают, чернила уже все повыцвели. Принялся звонить – то телефон поменялся, то помер кто, а кто и вспомнить не может – с какого такого перепугу его неизвестно куда зовут. В общем, облом по полной программе.

И такое зло на весь биоценоз разобрал мужика, что сел он на кухне, ремень ослабил, поставил перед собой собрания сочинений Толстого и Пелевина, и начал употреблять постепенно наращивая темп. А поскольку водки было явно не в расчете на одного куплено, и даже если писателей за боевые единицы принять, то все равно крутовато выходило, да и сноровка с годами подрастерялась, то вот в таком виде и застали его сначала товарищи милиционеры, вызванные бдительными жильцами, а там и доктора подтянулись.

Так случилась с мужиком белая горячка со всякими осложнениями нехорошими типа птицебоязни. Случай редкий, но, к сожалению, неизлечимый. Его сейчас и содержат хорошо, в одной палате с Толстым и двумя Пелевиными и, говорят, уже три доцента на его материале успешно защитились.

А птица гадская до сих пор жива, летает и, говорят, с годами кучность и целкость только повысилась.

Рубрика:

Бредни Бредуна

| Тэги:

Комментарии закрыты