Вы здесь: Главная » МногоБукв » Бредни Бредуна » Мастер Ди и Нельсон » Глава 8. Буйство красок мастера Ди

Глава 8. Буйство красок мастера Ди

Радуга, столь несвойственная для этого времени года в этих широтах, раскинулась по мутному с проседью небу, одним концом своим улетая в бесконечность, а вторым упираясь во двор мастера Ди. Прямо в центре аккуратно подметенной поверхности стояли семь поленьев разной степени сучковатости, аккуратно выкрашенные в цвета природного явления.

Мастер Ди отнял от глаз подзорную трубу без стекол и раздельно произнес:

— Каждый. Охотник. Желает. Знать. Где. Сидит. Фазан.

Бритоголовый мужчина в кимоно, сидевший в позе лотоса на трех вбитых в землю ломах, приоткрыл левый глаз и со значением проговорил:

— Великое Дао бесконечно даже здесь, на окраине мира.

К подобным выражениям мастера Админа на верфи давно привыкли. От своего настоящего имени Админ отрекся в незапамятные времена во время посещения каких-то не указанных на картах стран, где в сибирской школе традиционного Тайцзицюаня стиля Чэн освоил, как он сам говорил, «Кулачное искусство Великого Предела». Всем острякам, норовившим Пределу добавить частичку «без», Админ этот самый Предел достаточно наглядно демонстрировал. Со всей принципиальностью Великого Дао. Большинство остряков отправлялось в больничку, некоторые не утруждали себя посещением промежуточных пунктов маршрута и рулили прямиком на кладбище. Пару раз за разъяснениями по поводу сущности Дао к нему приходили суровые джентельмены в форме, причем с каждым последующим приходом их количество все возрастало. Джентельмены отбывали просветленными, некоторые даже впадали в нирвану, и их приходилось нести на руках. Сам Админ слыл на верфи человеком незаменимым, потому что после короткой медитации был способен взглядом сваривать арматуру и гнуть швеллер. По какой-то неясной причине он также слыл специалистом по сетям, но неоднократно обращавшиеся к нему заезжие рыбаки изгонялись с позором как не понимающие сути Великого Дао вообще и сетей в частности.

Из-за забора высунулась взъерошенная голова соседа Ильи:

— Краску нюхаем?

— Выбираем, — мастер Ди опять вооружил глаз странным оптическим прибором.

— А чего у тебя труба без стекол? – тут же поинтересовался Илья.

— Со стеклом не то восприятие, — вздохнул Ди. – Вот ты мне скажи как художник художнику: какой цвет тебе больше всего нравится?

Илья неспешно преодолел забор и задумчиво обошел вокруг стоявших по стойке смирно поленьев. Долгая практика несения прекрасного в массы научила его осторожности в вопросах выбора цветовых решений, поэтому он осторожно поинтересовался:

— А что будем красить?

— Гальюн, — мастер Ди почесал небритый подбородок с характерным звуком.

— Гальюн – дело ответственное, — согласился Илья и продолжил обход спектральных поленьев.

— Может, красный… — мастер Ди понял, что конкретного ответа от опытного в этом деле Ильи не дождешься и решил открыть дискуссию.

— Красный? – Илья закатил глаза. – Красный гальюн? Нет, ты представь: море. Качка. Ром с солониной. Желудок раздражен. И вот ты пришел в гальюн, уединился со своими проблемами, чтобы наконец побыть наедине, в покое и отдохновении – и что? Надо обязательно чтобы еще и твои зрительные нервы раздражались? А там – конъюнктивит, дистрофия, падение нравов. Все гадят по углам, антисанитария, потому что всех тошнит от красного гальюна! Люди сидят в гальюне с закрытыми глазами! И засыпают! Спят на посту! От красного гальюна до красного флага – один шаг, притом гуськом! Нет, только не красный!

— Согласен, — кивнул мастер Ди, впечатленный картиной всеобщего разрушения на еще не построенном корабле. Однако у него в запасе еще были предложения, и он продолжил: — Оранжевый.

Илья картинно схватился за сердце:

— О-о-о! Вы только послушайте: оранжевый. — В устах Ильи слово «оранжевый» звучало так, как будто как минимум происходило от слова «поносный». – Оранжевый гальюн… Мы строим боевой семидесятичетырехпушечный пушечный корабль, а не венецианскую гондолу для прогулок под луной! Оранжевый! Ты уже представлял себе море и качку? Представь еще раз! У тебя в брюхе ром с солониной, а вокруг сплошь небритые лица исключительно мужского пола, по ночам тебя мучают сны, через которые оранжевой нитью проходят платья, лифы, подвязки и прочая глубоко интимная атрибутика. Отлепив утром одеяло с потолка, ты спешишь в розовый гальюн, слюняво шепча: «Продлись, продлись, очарованье…». И это боевой офицер! А вдруг война, причем внезапно? Кругом свистают всех наверх, а в розовый гальюн стоит очередь! Катастрофа!

— Желтый! – успел бросить мастер Ди камешек в набегающую на него волну красноречия.

Рука Ильи с сердца переместилась в район желудка, а рот болезненно скривился:

— Ты шутишь? Желтый гальюн? Я надеюсь, образ моря, качки и рома с солониной еще не покинули твой недалекий мозг? И вот прямо в центре этого самого моря, в условиях жуткой качки из тебя мучительно прут ром с солониной, а ты сидишь в желтом гальюне. И он всеми своими оттенками намекает, что мало того, что дерьмо прет из тебя, так ты еще и сидишь в полном дерьме: посереди моря, с голой задницей и крайне сомнительными перспективами. Это же полная деморализация!

— Зеленый! – Нет, запас цветов у мастера Ди еще не подошел к концу.

— Все! Приплыли! – Илья тяжело опустился на полено. – Мы делаем танки… Слушай, а у заказчика были вообще пожелания на этот счет? Может, у него были какие пожелания? Может, его любимый цвет…Ну, этот… Как его…

— Голубой – прозвучало в возникшей паузе, и Нельсон, насколько смог торжественно, перешагнул лужу у входа. – Я слышал вашу великолепную речь и полностью с вами согласен: голубой.

—  Кто голубой? – слегка ошарашено спросил Илья, ведущий свой род от суровых челябинских мужиков и не привыкший к таким наездам от порога.

— Гальюн, — улыбнулся по-детски Нельсон. – Гальюн будет голубой.

Со стороны мастера Ди послышался звук, будто паровой каток наехал на кошку, но первым сориентировался Илья, как уже упоминалось, более подкованный в подобных вопросах:

— Ну конечно! Голубой! – он лучезарно улыбнулся и вскочил с полена. – Я именно это и имел в виду! Цвет надежды! Цвет небес и моря! Гадя в голубом гальюне, человек как бы неформально заявляет, что он, пардон, срать хотел на окружающую его недружественную стихию. А это поднимает моральный дух на недосягаемую высоту! Тем более голубой гальюн будет сливаться с окружающей его местностью и затруднять прицельный огонь вражеских пушек! Да! Голубой гальюн – это единственно верное решение!

— Катится, катится голубой гальюн… — задумчиво промычал мастер Ди, но его, похоже, не расслышали.

Воодушевленный полученной поддержкой Нельсон подошел к полену и братски похлопал по его сучковатому свежепокрашенному боку:

— Голубой – отличный цвет.

Вдалеке надрывались чайки и хор корабельной приемо-сдаточной комиссии. Пахло морем и чем-то жареным. Нельсон кружевным платочком оттирал зеленую краску с ладони.

Илья укоризненно посмотрел на задумчивого мастера Ди и произнес:

— Так что, они крашенные что ли? Предупреждать надо – я теперь парадные штаны измазал. Я ж думал ты только выбираешь, в какой цвет их красить.

Мастер Ди перевел взгляд на Илью и задумчиво произнес:

— Даже не знаю, что вам двоим сказать, чтобы не расстраивать…

Но сказать ему не дали. Мастер Админ, широко раскрыв глаза, задал на первый взгляд простой вопрос, обращаясь непосредственно к Нельсону:

— Ты зачем это сделал?

— Что? – не понял вопроса Нельсон, продолжая оттирать краску.

— Ты зачем сдвинул бревно?

— Какое бревно?

— Вот это зеленое бревно… —  терпеливо сказал Админ.

Людям, знающим мастера Админа, в этот момент полагалось устанавливать рекорды по бегу с барьерами и прыжкам в сторону, но Нельсон упустил свой шанс:

— Это? – незадачливый заказчик ткнул сапогом в голубое бревно, отчего то немедленно упало.

— В них была гармония, — огорченно сообщил Админ, которому бревна напомнили его любимый сад камней в далекой Сибири.

Легким движением он покинул три вбитых в землю лома и, укоризненно качая головой, направился к продолжающему улыбаться Нельсону.

* * *

Когда на лоб льют холодную воду – это приятно и возвращает в сознание. То, что вместо воды мастер Ди воспользовался водкой, Нельсон понял уже порядочно наглотавшись. По еще полчаса назад румяным щекам потекли слезы, а дыханье перехватило.

— Не плачь, мужчины не плачут, — пожалел сидящего у забора заказчика мастер Ди и вылил остатки водки себе в рот. – Великое Дао не прощает ошибок. Оно и к лучшему…

— Так в какой цвет будем красить? – прошептал Нельсон, оглядывая разноцветные щепки, раскиданные по двору.

— А ни в какой, — махнул рукой мастер Ди. – Дерево оно и есть дерево. Чинно, благородно и не допускает двоякого толкования. Тем более, что краска все равно кончилась.

— И радуга кончилась, — меланхолично заметил Нельсон, подняв глаза к небу.

— А радуга – она не кончается. Радуга – она в душе, — наставительно произнес мастер Ди.

Оставить коментарий?

0 Комментариев.

Оставить комментарий

Войти с помощью: